Вот чем плановые операции хуже экстренных, так это тем, что ничего никогда не идет по этому самому плану! Оперативники из соседнего отдела уехали на какой-то там срочный вызов, теперь на плановую операцию людей не хватает. Ну, значит, трясусь с жалкими клочками их отдела вместе в УАЗике. А что, нормальная ситуация.
-Кого накрывать-то едем? — спрашиваю. 

-Да шеф подкинул тут ориентировочку, какой-то притон. Вроде там порнушку снимают или что-то такое. Фигня, в общем. Откройте — милиция. Изымаем, протокол и по домам, что ли? 

Закуриваю, поддакиваю.
Приехали. Без лишней суеты вытряхиваемся, осматриваемся. Частный сектор, типичные окраины — без году неделя Москва, самый отшиб, и кто теперь вспомнит, какими присёлками или погостинами все это два года назад называлось. Заборы деревянные по пояс, краска давно облупилась, пнешь — развалятся. Нам по адресу к кирпичному дому с деревянной пристройкой, огорожен проволочной сеткой, калитка, въезд для машины. 

Следующий слой — осматриваю сам дом. У дверей шкафчик какой-то трется, камуфляжная куртка, черные очки. Типичный «секьюрити». Правильно значит приехали.
Заходим, значит, на территорию, охранник аж весь подобрался и засуетился, неуютно, надо думать, ему стало: 

 — Э, мужики. Че ваще за дела? Нельзя сюда, частные владения! 

 — Глаза раскрой, — старший опер сует ему под нос ксиву, — Ещё вопросы?

 — Разрешение есть? — спрашивает, — С подписями и ваще как положено? Иначе извиняйте, никуда вы… 

Я ему папку показываю черную, куда ещё днем и бумагу от прокурора и остальную всю бюрократию сложили. Киваю, мол, отойди, пройти дай. 

Проверять он не рвется. Понимает, видимо, что не просто так на понтах мы сюда заглянуть решили. Права качать — оно себе дороже потом станет, если найдем что. А ведь найдем, или как там? 

Ещё пару секунд шкафчик мнется, как будто оценивает, от кого проблем потом больше будет, от нас или от своих, затем с сочувствием (или издевкой?) говорит ещё: 

 — Короче, мужики, не лез бы я на вашем месте… 

Впрочем, пройти он не мешает. 

Открывают, на удивление, быстро и без шума. Затравлено улыбаясь, маленький неприятный человек с масляными глазками впускает нас. Вместе с частью группы иду осматривать помещение. Человечка масляного ведут за нами. Молчит, кряхтит, жмется, чуть ли не вздрагивает — абсолютно жалкий и противный тип, и где таких берут-то?

Из наших двое у входа в дом остались, с остальными быстро заглядываем в комнаты налево и направо. Ничего необычного, подсобка какая-то и нечто типа кухни, ну и сан узел ещё обнаружился: А вот в конце коридора — уже интересней — большая комната, проходная. В комнате — во всю стену синий гладкий экран установлен, (если я ничего не путаю, как раз на такие удобно накладывать компьютерный фон), несколько прожекторов, кровать, к потолку подвешена на двух плотных канатах перекладина (знаете, для этих всех бдсм штук с привязыванием), в углу навалены подушки, наручники валяются, тут же в углу кипы чего-то тонкого — белье, ткань, одежда. Пятна темные местами, подозрительно, но гадать не буду, никуда от нас не денется, да и не нам уже с этим разбираться. На то эксперты есть. Все понятно. Смотрю на масляного человечка — голову в плечи вжимает, что-то сказать видимо хочет, но не решается. Ну-ну. Давай, давай, готовься. Готовься давать чистосердечные и все дела. Мы на тебя даже давить пока не будем, ты и сам уже небось себе напридумывал всяких ужасов. 

А вот и последняя дверь. На этот раз прикрытая. Её мы распахиваем резко, по инструкции, вталкиваем первым человечка, от резкого толчка хлипкое тело его летит на пол. 

 — Оставаться на местах, милиция, — говорю я.

Впрочем, никто особо дергаться и не пытается. В кресле сидит хмырь какой-то представительный, костюм дорогой и рожа до боли, до боли просто знакома! Как, знаете, когда пытаешься вспомнить, где ещё актер играл, но не можешь. Рядом ещё баба красивая вертится, с трубкой телефонной в руке, на нас смотрит и глазами хлопает. Ну ваще кино какое-то… Дурное кино. 

 — Зря так с человеком, — наконец господин этот произносит. Пришел уже в себя, сориентировался. Плохо это, замешкались мы, значит. А он уже смотрит чуть насмешливо и с иронией. Да ещё баритон такой уверенный, приятный — все равно ведь потом рапорт писать, что неверная наводочка была. 

А потом поворачивается к девчонке своей: 

 — Мариамчик, набери-ка мне Скерина. Скажешь, проблема у нас тут образовалась, просто откуда не возьмись. Не так ли, господа? — уже к нам повернулся. 

 — Эй, вы трубку-то положите! Положите, кому говорю! — это третий наш, Николай, — вы арестованы!.. А ну руки!, — да уж, парень молодой, горячий, похоже, пока не понимает, как мы влетели. 

Зато опер старший понимает. На Кольку цыкнул, отставить мол, а сам выдергивает меня из комнаты за шкирку, напряженно шепчет: 

 — Свои, точно свои ведь сдали, как будто знал ведь, сука, что мы сюда поедем! И на кой-хрен он сам сюда приперся? По телеку, по телеку его показывали, из верхушки кто-то. Хрен мы ему чего сделаем. 

Вот ведь блин, бред какой-то! Но надо же разобраться. Я снова в комнату вхожу, баритон мне спокойно: 

 — Да, ребята, неприятно, очень неприятно, что вы сюда заскочили — а сам уже трубку берет: 

 — Да, да, Костик. Проблемы у нас возникли. По твоей части. Реагируй, ага? Ну, само собой. И чтоб ни, ну ты понимаешь. Ага, жду. Давай. 

 — Ну что-с, господа милиция? Протокольчик-то давайте уже оформляйте, как положено. 

И тут меня накрывает: «Все, хана, влипли во что-то, и ведь непонятно совершенно, во что. И чего тут делать прикажите? Это не шпану малолетнюю разогнать или кого из мелочи, если прикажут, принять, тут все серьезно пошло. Для этих мы со всеми своими формой, корочкой и боеприпасами — тля. Раздавят — не заметят.« 

Я сглатываю и открываю папку, где бланки все и разрешения от прокурора с прочей бюрократией: «Какого?!!» 

В папке только пустые бланки… 


Золотые Леса Александр 6 <Распад>. Техногенные ролевые и ролевые игры в Туле ТИПО - правильно!